Эпизод 30

The second we were inside his flat we upon each other like beasts: shoes, jackets, strewn in a trail across the room.

Как только мы очутились в его квартире, мы бросились друг к другу, как звери: туфли, одежда быстро разлетелись по всей комнате.

'I don't think this skirt's looking at all well,' he murmured. 'I think it should lie down on the floor.' As he started to undo the zip he whispered, 'This is just a bit of fun, OK? I don't think we should start getting involved.' Then, caveat in place, he carried on with the zip. Had it not been for Sharon and the fuckwittage and the fact I'd just drunk the best part of a bottle of wine, I think I would have sunk powerless into his arms. As it was, I leapt to my feet, pulling up my skirt.

– Мне кажется, эта юбка неважно выглядит, – бормотал он. – Думаю, ей будет лучше полежать на полу. Он начал расстегивать молнию, шепча:
– Мы просто хотим хорошо провести время, о'кей? Не думаю, что стоит усложнять наши отношения.
И, сделав таким образом необходимое предостережение, он продолжил борьбу с молнией. Если бы не Шерон с её теорией запудривания мозгов и не тот факт, что я только что вылакала большую часть бутылки вина, я бы, наверное, бессильно упала в его объятия. Но при данных обстоятельствах я резко вскочила, натягивая юбку обратно.

'That is just such crap,' I slurred. 'How dare you be so fraudulently flirtatious, cowardly and dysfunctional? I am not interested in emotional fuckwittage. Goodbye.'

– Вот это и есть та самая ерунда! – невнятно объявила я. – Да как ты смеешь быть таким двуличным мошенником, трусливым и безответственным! Меня не интересует запудривание мозгов! До свидания!

It was great. You should have seen his face. But no I am home I am sunk into gloom. I may have been right, but my reward, I know, will be to end up all alone, half-eaten by an Alsatian.

Это было великолепно. Надо было видеть его лицо. Но сейчас я уже дома, в состоянии полного уныния. Может, я и правильно поступила, но знаю, что будет мне наградой: я закончу свои дни в полном одиночестве, и половину моего хладного тела съест овчарка.